Сара Дуглас - Боевой Топор [Искупление Путника]

— Тимозел, — сказала она, — за домом в сарае стоят бочки с водой. Ты можешь сходить помыться и почистить одежду.

Тимозел кивнул и, допив бульон, подал чашку хозяйке, не спускавшей с него восторженных глаз. Надо же, у них с мужем в гостях не только благородная дама, но и воин Сенешаля, топороносец. Будет о чем рассказать подругам!

Фермерша полезла в сундук и, достав оттуда рубашку мужа, протянула ее Тимозелу.

— Ты очень добра, — учтиво произнес Тимозел, забирая рубашку. — Более гостеприимного дома мне видеть не приходилось.

Фермерша покраснела от удовольствия и неловко сделала реверанс. Когда топороносец вышел из комнаты, она убежденно сказала:

— С таким провожатым можно отправиться хоть на край света.

Фарадей улыбнулась и подсела к камину, чтобы высушить волосы.

Ир осторожно открыла дверь и вошла в сарай. Около бочки с водой, спиной к двери, стоял Тимозел, намыливая мочалку. Ир остановилась, пожирая глазами его обнаженное мускулистое тело. Узкий в бедрах, широкий в плечах, он был неотразимо красив.

Должно быть, услышав какой-то шорох, Тимозел обернулся и замер в растерянности. Ир подошла, взяла из его рук мочалку и мыло и опустила их в таз с водой. Затем, приблизившись, провела языком по его груди, руками — по бедрам.

Тимозел задрожал, немного отпрянул и схватил Ир за плечи.

— Ты этого хочешь? — сказал он глухим голосом.

Ир застонала и потянулась к его губам. Тимозел прижал Ир к стене и резким движением задрал подол ее широкого платья.

Оправдав ее ожидания, он повернулся и потянулся к мочалке. Ир в изнеможении опустилась на земляной пол. Юноша показал себя настоящим мужчиной.

Когда Тимозел и Ир возвратились в комнату, оба выглядели смущенными, что не укрылось от Джека. Он насупился, помрачнел. Стараясь не встретиться с ним глазами, Ир присела около Фарадей и, исполняя роль усердной служанки, принялась причесывать госпожу, в то время как Тимозел (по настоянию Фарадей) завел разговор с хозяевами о возможности покупки у них еды, одежды и одеял, необходимых для дальнейшего путешествия. Откликнувшись на взгляд Тимозела, Фарадей сняла с шеи цепочку и положила ее на стол, чем прервала разговор, ибо фермер и фермерша пришли в небывалое замешательство, выпучив глаза от непомерного удивления.

Наконец, обменявшись взглядом с женой, фермер степенно проговорил:

— Кроме еды, одежды и одеял, мы отдадим вам мула для перевозки вещей. Прошу прощения, но у нас нет верховых лошадей.

Фермерша довольно кивнула, прикидывая, что на деньги, вырученные от продажи цепочки, можно купить не только другого мула, но и обзавестись новой мебелью, справить мужу новые сапоги, себе — туфли…

Не закончив списка, она встрепенулась и пригласила гостей к столу.

Поужинав, Тимозел предложил Фарадей, Ир и Джеку, не откладывая, лечь спать, чтобы получше выспаться и отправиться в путь сразу после восхода солнца. Фарадей и Ир легли на ту же кровать, а Тимозел с Джеком устроились на полу, закутавшись в одеяла и оставив скамейки гостеприимным хозяевам. Но фермер и фермерша ложиться не торопились. Они сели за стол и стали потихоньку обстоятельно обсуждать, что они купят на деньги, вырученные от сделки.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

«Моя красавица жена»

Приведя колонну топороносцев к Арсену, Аксис поспешил в город, в дом графа Бурдела, чтобы рассказать его родственникам о трагической гибели Мерлион и о не менее ужасном конце, постигшем ее несчастную дочь. Выполнив эту скорбную миссию, Аксис после долгих мучений справился и с другим трудным тягостным делом: написал подробные сообщения о произошедших страшных событиях Брату-Наставнику, Борнхелду и графу Айсенду.

Пополнив в Арсене продовольственные запасы, Аксис повел отдохнувших топороносцев на север, к Папоротниковым горам, чтобы пройти их по цепочке узких проходов и добраться до Смиртона.

Несмотря на дружные уверения Веремунда и Огдена, что Горгрил на время выдохся, Аксис решил не рисковать жизнью солдат, и приказал им надеть кольчуги, чтобы уберечься от ледяных копий, если Разрушитель перейдет в новое наступление. В лиге от гор Аксис распорядился разбить лагерь. Близился вечер, и от одной мысли оказаться ночью в теснине, становилось не по себе. Аксис принял и другие меры предосторожности: удвоил караулы и приказал топороносцам спать не раздеваясь, с оружием наготове.

Тем не менее Аксиса не покидало чувство тревоги, и он, сидя вечером у костра, едва прислушивался к веселым рассказам Велиара и командиров когорт об их приключениях в питейных заведениях Арсена. Молчали и Веремунд с Огденом, видимо, думая о своем. После страшного урагана Аксис почти с ними не разговаривал, придя к мысли, что хотя оба монаха и обязались принести пользу, их ответы на поставленные вопросы зачастую оказывались расплывчатыми или — что не лучше — неутешительными, и он уже серьезно подумывал, не отправить ли обоих обратно. В то же время Аксис не мог не признать, что монахи оказались приятными собеседниками. Поговорить с ними одно удовольствие, если только они не сбивались на разговор о пророчестве и отверженных. Кроме того, они знали много баллад и песен, и у костра на привале можно было забыться, слушая их приятное пение.

И все же оба монаха — странные люди, заключил Аксис, окинув взглядом Веремунда и Огдена. Знают старинную икарийскую песню, которая помогла отразить нападение Разрушителя, а когда после смертоносного урагана их попросили отпеть погибших, они скомкали службу, ограничившись невнятной молитвой, чем вызвали всеобщее недовольство и удивление. Может, они вовсе и не монахи? Ни тот, ни другой ни в одном населенном пункте, оказавшемся на пути колонны, не встретился ни с одним Хранителем круга. Крайне странное упущение, на которое обратили внимание даже командиры когорт, зачастую забывающие о религиозных обрядах. Кроме того, монахи вечно недоговаривают. Намекают на то, что его отец икариец, и больше ни слова. Кто же его отец?

Смех Велиара и нестройные звуки арфы вывели Аксиса из задумчивости. Он улыбнулся. Велиар — хороший солдат, а музыкант никудышный.

— Дай мне арфу, ее нужно настроить, — дипломатично произнес Аксис.

Улыбнулся и Велиар. Он знал о своих музыкальных способностях и специально начал перебирать струны непослушного инструмента, чтобы вывести Аксиса из задумчивости, несомненно, связанной с гибелью товарищей по оружию.

Взяв в руки арфу и подтянув для вида несколько струн, Аксис спросил:

— Что споем, друзья?

— «Мою красавицу жену», — откликнулся Арн, вызвав смех и аплодисменты. Это была любимая песня топороносцев.